Стих сижу одна я у


/ Просмотров: 92335
Закрыть ... [X]

стих сижу одна я у Как известно, Аркадий Северный сам не писал слова для песен. В его репертуаре были песни на стихи известных и не очень известных поэтов, а также произведения, являющиеся народными или считающимися таковыми.

Поскольку большинство концертов записывалось без предварительной репетиции, а тексты песен зачастую были новыми, незнакомыми ("Мне, как всегда, неожиданно подложили новый текст..."), и Северный исполнял их прямо с рукописного или отпечатанного на машинке листа, то он часто допускал ошибки и оговорки. Так, например, в песне «Равенство» Северный поет: "...А бывает, что друг будто врач",- хотя последнее слово, судя по смыслу и по рифме, должно быть "враг".

С другой стороны, тексты песен многих авторов, вероятно, были подготовлены по расшифровкам фонограмм, часто не очень качественных и разборчивых, а, возможно, и по памяти, что вносило свои ошибки. Например, в оригинале у А.Городницкого песня «У Геркулесовых столбов» и та же песня в исполнении Северного (1й концерт с «Химиком») звучит иначе.

Подобная же картина получится, если сравнить приведенные ниже тексты песен «Офицеры» Дольского, «Ночь» Клячкина, «Свечи» Лобановского, «Расцвела сирень...» Даллады с их авторскими оригиналами. Иногда Северный забывал какие-то слова из песни и начинал импровизировать или повторять слова из других куплетов.

Отдельно можно выделить случаи исполнения действительно разных вариантов одной песни. Например, «Друг Серёга» или «Ужасно шумно в доме Шмеерзона».

Все тексты приведены по расшифровкам фонограмм. В примечаниях указана ссылка на концерт-источник и его год. Авторство песни указано, если оно известно, хотя, конечно, здесь вряд ли можно избежать ошибок.

 

 

(В.Раменский)
Мне не дадут звезду Героя
И орденов на мою грудь...
Напиться, что ли, мне от горя,
Аль пережить все как-нибудь?

С моей фамилией нет улиц,
Нет ни мостов, ни площадей,-
Но я давно уж не волнуюсь:
Вся суть в фамилии моей.

Она досталась мне от предков,
Что жили вечно на Руси...
И на крючок попала цепка,
А чтобы сняли - не проси.

Да, я отлично всем известен
В Огромном Доме у Невы -
Как сочинитель гадких песен,
Как автор двойственной молвы.

Там люди могут потрудиться
И подыскать мне ряд статей,
Тогда придется всем проститься
С плохой фамилией моей...

Мне не дадут звезду Героя
И орденов на мою грудь...
Напиться, что ли, мне от горя,
Аль пережить все как-нибудь?

 

 


Концерты новые
Под час херовые,

По свету бродят там и тут.

В борьбе за качество
Их без чудачества

Клиенты быстренько сотрут.


Клиент не дерево:
Им нужно стерео,-

Чтобы звучали песни там.

Мы постараемся,
Пускай помаемся,

Чтоб не пошёл концерт на хлам.


Пускай послушают,
Быть может, скушают:

Программа новая у нас.

И мы с надеждою,
Не став невеждою,

Мы начинаем петь для вас!


 

 

   ОБЛАКА
(Е.Абдурахманов)


Володя Тихомиров,
слови-ка ты облака...


Ветер стих, не гудят провода,
Замер лист на веточке клёна.
Лишь куда-то плывут облака,
И, наверно, далёко-далёко...

Я бы сел бы на вас и ушел от врага,
От любви и от ласки земной,-
Вы возьмите меня, облака,
Заберите меня с собой...

А внизу протекает река
И водицу свою к миру гонит.
Ох, и жалко мне вас, облака,-
Лютый ветер сейчас вас разгонит.

Отмывает вода берега,
И качается солнце в волне...
Всё равно я вас жду облака,-
Возвращайтесь скорей ко мне.

Ветер стих, не гудят провода,
Замер лист на веточке клена.
Лишь куда-то плывут облака,
И, наверно, далёко-далёко...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

ДРУГ СЕРЁГА
 (В.Раменский)


Сергею Ивановичу Маклакову


Мы с Серёгою попили,
Протрезвились - и решили:
В рот сей гадости не брать
Лет, ну, этак, двадцать пять...

Дни идут, проходят ночи...
Жёны пилят - нету мóчи!
Я Серёге говорю:
"Я с тоски опять запью!"

Не забывай меня, мой друг Серёга,
Не забывай, не хмурь своих бровей,
Ведь в жизни нам не так осталось много,
А ну-ка, друг, по стопочке налей!


Двадцать пять уж больно много:
Дали маху мы, Серёга!
Ну, давай не двадцать пять,
А годков хотя бы пять...

Слышь, Серёга, а, Серёга,-
Пять чего-то тоже много.
Я прикинул так и сяк:
Попадём с тобой впросак!

Не забывай меня, мой друг Серёга,
Не забывай, не хмурь своих бровей,
Ведь в жизни нам не так осталось много,
А ну-ка, друг, по стопочке налей!


Мой Серёга оживился,
Моментально согласился:
"В жизни всё наоборот,-
Ну, давай, хотя бы год..."

Дни идут, проходят ночи,-
Жизнь становится короче.
А я Серёге говорю:
"Хошь, я песенку спою?"

Не забывай меня, мой друг Серёга,
Не забывай, не хмурь своих бровей,
Ведь в жизни нам не так осталось много,
А ну-ка, друг, по стопочке налей!


Мой Серёга обозлился,
Гневом чуть не подавился,
И рычит он мне в ответ:
"Ты мужчина - али нет?!

Я мужчина - ты мужчина,-
В этом вот и есть причина..."

И теперь мы об ей позабыли -
Об заразе - на целый год,
И теперь мы об ей позабыли -
Об заразе - на целый год...

Вот!..


 

 

 ДРУГ СЕРЁГА

(В.Раменский, ранний вариант)
Не забывай меня, мой друг Серёга,
Не забывай, не хмурь своих бровей,
Ведь в жизни нам не так осталось много,
Давай смотреть на жизнь повеселей.

Ты не сердись, не злись, мой друг Серёга,
За то, что было, будет, что прошло,
Ведь ты ж мужчина, ты ж не недотрога,-
А значит, нам с тобою повезло.

Забудь худое, друг мой ты, Серёга,
Забудь обиды наших милых жён:
У них прямая, в общем-то, дорога,
А мы с тобою делаем уклон.

Но и прости меня, мой друг Серёга,
За те куплеты, что я написал,
Ночь за окном, и спать уже немного,-
Куплеты ж - это, видно, не вокал.

Не забывай меня, мой друг Серёга,
Не забывай, не хмурь своих бровей,
Ведь в жизни нам не так осталось много,
Давай смотреть на жизнь повеселей.

 

 

 (А.Писарев)
Стоишь ты на углу
С убогой миной страждущей,
И вьётся на ветру
Твой локон, ласки жаждущий,

В глазах твоих печаль
И боль не проходящая,
Но мне тебя не жаль -
Ты стерва настоящая!


Не жаль мне потому,
Что и со мной без жалости
Сыграла ты в игру -
По прихоти, по малости,-

А я был так влюблён
Любовью чистой первою,-
И был тобой казнён -
Бездушною, неверною.


И мимо я пройду,
И на тебя не взгля́ну я:
То чувство умерлó,
То чувство моё раннее,

Убила ты во мне
Всё доброе и светлое,
И для тебя в душе
Нет огонька приветного!..

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 


Часто ночами,

ища покоя,

Я вспоминаю

то, что помнить и не стóит,

И до рассвета,

вместо покоя,

Ты, как живая,

всё стоишь передо мною.


Кончилось лето,

осень настанет,

Только во мне

твой нежный образ не увянет,

Все дни и ночи

ты предо мною,

И я, как прежде,

существую лишь тобою!


Только не знаю, где ты всё бродишь,-
Может быть, радость без меня теперь находишь...
Мысль об этом меня погубит
И злую ревность у меня в душе разбудит,
Ревность разбудит, душу погубит...


Guarda che luna,

guarda che mare,

Da questa notte

senza te dovrò restare

Folle d'amore

vorrei morire

Mentre la luna

di lassù mi sta a guardare.


Вот так и жить мне

в муках печали,

Пусть же никто

подобной муки не узнает!

А я останусь

лишь сам с собою,

Но, как и прежде,

ты в мечтах всегда со мною!


Только не знаю, где ты всё бродишь,-
Может быть, радость без меня теперь находишь...
Мысль об этом меня погубит
И злую ревность у меня в душе разбудит,
Ревность разбудит, душу погубит...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

(В.Раменский)
Как хотел бы я стать Есениным,
Чтобы лаской своих стихов,
Словно нежной и теплой сиренью
Отогреть твою душу вновь.

Только это от Бога положено,
И во мне этой силы нет,
А в душе моей замороженной
Догорает кабацкий свет.

И стихи не пишу я, а пачкаю,
Так, бумагу зазря иногда,
И клянусь сам себе украдкою
Не писать ничего никогда.

Не писал - не писалось, не думалось,
Годы шли без забот, без потерь,
Вдруг нежданно-негаданно юность
Возвратилась ко мне теперь.

С голубого далекого прошлого,
Из мальчишеской глупой мечты
Гостью милой, но всё же непрошенной,
В мою жизнь ворвалáся ты.

Чуть капризная, страстная, нежная,
О такой вот мечтал всегда.
Ты судьба моя неизбежная,
Ты и радость моя, и беда.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

(В.Раменский)
Что-то часто мне снятся друзья,
Ни жены, ни любовниц не снится.
Видно, в этом теперь уж сам я:
Мне за сорок - и это не снится.

И когда, просыпаясь, лежу
С неоткрытыми с пьянки глазами,-
Я вот этими снами живу,
И опять я как будто с друзьями.

Только знаю, что это не так:
Жизнь проходит, а мы остаёмся,
Эту жизнь прожив кое-как
Мы с надеждой теперь расстаёмся.

Я не жду уже лучших времён,
Я не буду начальником треста,
Я не буду никем увлечён,
Да и в жизни мне нет уже места.

Молод когда-то и смел,
Я любил и любимым считался,
И краснеть я когда-то умел,
Только этого очень стеснялся.

Моя память - мой злейший враг,-
Меня мучит, терзает и гложет,
Я б её умертвил - но как?
И никто в этом мне не поможет.

Я хочу позабыть - не могу -
Свои годы далёкого детства
И, барахтаясь, будто в снегу,
Не могу я найти себе места.

Я барахтаюсь в жизни давно
Без надежды на что-то иное,
Только мне уж теперь всё равно:
Жизнь как-то прошла стороною.

Потерял самых лучших друзей,
Без которых и жить невозможно,
Так налей же мне водки скорей,
Не пролей только, будь осторожным.

И когда, просыпаясь, лежу
С неоткрытыми с пьянки глазами,-
Я вот этими снами живу,
И опять я как будто с друзьями...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

(В.Коцишевский)
Ох, не грустите вы, друзья,
Ох, не горюйте вы, братья́,

Что далеко от вас живу в Одессе-маме.

Я далеко от вас живу,
Но с песней вечно я дружу,-

В мечтах и песнях я всегда бываю с вами.


К чему грустить, братья́ мои,
Ведь я не на краю земли,

Живу в прекрасном я Одессе-граде,

Я встрече с вами буду рад,
Здесь город песнями богат,-

Так приезжайте в гости, бога ради.


Хожу по городу, не знаю,
Что с новой песней повстречаюсь:

Без новой песни мне и дня здесь не прожить,

Здесь песни любят и живут,
И песни новые поют,

Одесса-мама каждой песне цену знает.


Не навевайте здесь тоску
Вы про опавшую листву,-

С весёлой песней я привык бродить по свету.

С весёлой песней я дружу,
Свою я песню вам дарю,

И с грустной песней мне дружить резона нету.


Идёт вот рядом одессит -
Он ведь совсем не знаменит,

Он всё весёлый мне куплетик напевает,

Он говорит о том, о сём,
Как мы в Одессе здесь живём,

И сколько он вполне весёлых песен знает.


Давайте ж петь, друзья мои,
Давайте ж петь, братья́ мои,

Одни весёлые куплеты вместе с вами,

Я с песней вам свой шлю привет,
От вас во мне секретов нет,

Что в песнях всюду мы останемся братья́ми.


Ох, не грустите вы, друзья,
Ох, не горюйте вы, братья́,

Что далеко от вас живу в Одессе-маме.

Я далеко от вас живу,
Но с песней вечно я дружу,-

В мечтах и песнях я всегда бываю с вами.


 

 

МИЛАЯ ДЕВОЧКА


Ну, приснись, ну, приснись же мне, милая девочка,
Я ночами и днями об этом молю!
Уж прости - я с собой ничего не поделаю,
Что тебя, непутёвую, горько люблю!

Серым днём и одесским ненужным мне вечером
Я с твоими невзгодами вместе иду.
Ты же знаешь, родная, здесь делать мне нечего:
Я теряю тебя, нахожу лишь беду!

Только чувства мои все словами не выразить:
Слов не хватит для нашей огромной любви.
Ну, приснись же, чтоб что-то тебе смог я высказать,
На минуту во сне хоть себя подарил.

День дождливый во сне ты мне сделаешь солнечным,
На убогих столах засверкает хрусталь...
Между нами - ты знаешь - не может быть кончено,-
Для тебя, непутёвой, мне жизни не жаль.

Ты куда-то ушла, не оставив мне адреса,
Обронив невзначай дни страданий и слёз...
Так скажи же, скажи, сколько мне ещё маяться,-
Разве мало того, что я здесь перенёс?

Ну, приснись же,- и день для меня станет праздником,
Не упрямься, как делаешь ты иногда.
Наяву иль во сне - ну какая здесь разница?-
Ты ведь знаешь, что я полюбил навсегда!

Ты со мной никогда не была ещё жадною,
Твою щедрость, поверь, я сумею вернуть...
И в ночной тишине прошептала невнятно мне:
"Я пришла, но тебе самому не уснуть..."

 

 

  (А.Писарев)
Хожу один - совсем больной, совсем больной,
Совсем разбит хожу с больною головой...
Пойти б в магáзин, на троих сообразить,-
Но одному, но одному мне не дойтить...

Я каждый день, я каждый день хожу больной,
Все говорят, мол, не больной он, а хмельной!
Его бы надобно в больничку положить,
А то ему до магазину не дойтить...

До магазина, говорю,- эх, далеко,
Идите вы, меня оставьте одного!
Ох, дайте мне вы бормотушечку допить,-
Я буду вашу мамочку любить!

Кошмары дикие мне снятся поутру:
Как будто двести грамм я выпить не могу.
Сосед смеётся над моим нелепым сном:
Мы шесть бутылок выпиваем с ним вдвоем!

 

 

ОСЕНЬ ПЕТЕРБУРГА
     (В.Раменский)


Петербурга зеркальные стёкла
Моет мелкий порывистый дождь...
Вся Россия слезами промокла,
И отсюда бежит кто-то прочь...

Променял кто-то русскую землю
На каштаны парижских Полей.
Петербург под дождем будто дремлет,
Ну а дождь всё сильней и сильней...

Дождь смывает кровавые пятна,
Что оставлены нынешним днём:
Жизнь стала теперь непонятной,
И не ясно, куда мы идём...

Во дворцах, сотворенных Растрелли,
Можно видеть казармы солдат.
Этим летом и птицы не пели,
Будто время промчалось назад...

А статýи из Летнего сада,
Словно пьяные, всюду лежат,
И чугунная смята ограда,-
Страшно бросить на все это взгляд.

Петербург, словно с пьянки побитый,
Спит кошмарным, измученным сном...
Но страницы истории открыты,
И грядущее видится в нём.

Я отсюда в Париж не поеду,
Не сбегу от житейских невзгод,
И всегда сохраняю надежду:
Город смоет и слезы, и пот...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 


Я иду не по русской земле,
Просыпается хмурое утро.
Вспоминаешь ли ты обо мне,
Дорогая моя, златокудрая?

Предо мною чужие поля
В голубом предрассветном тумане,
Серебрятся вдали тополя
Этим утром, не в меру ранним.

Я тоскую по Родине,
По родной стороне своей,
Я в далёком походе теперь,
Не на русской земле.

Я тоскую по русским полям,-
Эту боль не унять ни на миг,
И по серым любимым глазам,-
Мне так грустно без них.


Проезжал я недавно на днях:
Всюду слышу я речь не родную,
Но из всех незнакомых мне мест
Я по Родине больше тоскую.

Здесь идут проливные дожди,
Их мелодия с детства знакома,
Дорогая, любима, жди,
Не отдай моё счастье другому!

Я тоскую по Родине,
По родной стороне своей,
Я в далёком походе теперь,
Не на русской земле.

Я тоскую по русским полям,-
Эту боль не унять ни на миг,
И по серым любимым глазам,-
Мне так грустно без них.

А я тоскую по Родине,
По родной стороне своей,
Я в далёком походе теперь,
Не на русской земле...


 

 

ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН


Четвёртые сутки пылают станицы,
Потеет дождями донская земля.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!

А где-то лишь рядом проносятся тройки,
Увы,- не понять нам загадочных лет.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!

Мелькают Арбатом знакомые лица,
Шальные цыганки приходят в кабак.
Придвиньте бокалы, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!

Над Доном угрюмым идём эскадроном,
На бой вдохновляет Россия-страна...
Раздайте патроны, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!

Четвёртые сутки пылают станицы,
Потеет дождями донская земля.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

  (В.Раменский)
Не надо грустить, господа офицеры,
Что мы потеряли - уже не вернуть.
Пусть нету Отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен нелёгкий наш путь.

Пусть мы неприятелем к Дону прижаты,-
За нами осталась полоска земли.
Пылают станицы, посёлки и хаты,-
А что же ещё там поджечь не смогли?

Оставьте, поручик, стакан самогона,
Ведь вы не найдёте забвенья в вине,
Быть может, командовать вам эскадроном,-
Чему удивляться - все мы на войне...

И вы, капитан, не тянитесь к бутылке,
Юнцам подавая ненужный пример,
Я знаю, что ваши родные в Бутырке,-
Но вы ж не мальчишка, ведь вы - офицер.

Пусть нас обдувает степными ветрами,
Никто не узнает, где мы полегли.
А чтобы Россия всегда была с нами,-
Возьмите по горсточке русской земли.

По нашим следам смерть над степью несётся,
Спасибо, друзья, что я здесь не один.
Погибнуть и мне в этой схватке придётся:
Ведь я тоже русский, и я - дворянин.

Не надо грустить, господа офицеры,
Что мы потеряли - уже не вернуть.
Пусть нету Отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен нелёгкий наш путь...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

ПОСЛЕДНИЙ РАССВЕТ

  (В.Раменский)


Степь, прошитая пулями, обнимала меня,
И полынь обгоревшая накормила коня.
Вся Россия истоптана, слёзы льются рекой,-
Это родина детства,- мне не нужно другой.

Наше лето последнее, рощи плачут по нам,
Я земле низко кланяюсь, поклонюсь я церквям,
Всё здесь будет поругано, той Росси уж нет,
И, как рок, приближается наш последний рассвет.

Так прощайте, полковники, до свиданья, корнет!
Я же в званье поручика встречу этот рассвет.
Шашки вынем мы наголо на последний наш бой,
Эх, земля моя русская, я прощаюсь с тобой.

Утром кровью окрасятся и луга, и ковыль,
Станет розово-алою придорожная пыль.
Без крестов, без священника нас оставят лежать,-
Будут ветры российские панихиду справлять.

Степь порубана шашками,- похоронят меня.
Ветры с Дона привольные, заберите коня!
Пусть гуляет он по́ степи, не доставшись врагам:
Был он другом мне преданным, я ж друзей не продам!

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

  (В.Раменский)
Отступали войска по степи,
Да испуганно лошади ржали,
Люди драться уже не могли,
А вокруг полыхали пожары.

Дон остался давно позади,
Впереди - неизвестность чужбины.
А в России не видно ни зги,
Лишь усталые, потные спины...

Эти смутные годы боёв,
Безрассудных, кровавых и жутких...
"Здесь когда-то все было моё,
Господа, подождите минутку!"

Бредил так молодой капитан,
Что-то сжав побелевшей рукою.
Десять суток страдал он от ран,
Десять суток нёс смерть за собою.

"Господа! Скоро море - а там
Вы покинете русские воды...
Я вам символ России отдам,
Сохраните его на все годы..."

Губы дрогнули, взгляд стал пустым,
Я глаза его помню поныне.
Из руки, что сжимал он живым,
Выпал кустик сгоревшей полыни...

Пролетели года, будто сон,
Кровь от старости в жилах уж стынет.
Я храню для себя и для вас
Этот кустик сгоревшей полыни...

 

 

ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ

(А.Дольский)


Всё идёшь и идёшь,
Ты сжигаешь мосты.
Правда где - а где ложь?
Слава где - а где стыд?

А Россия лежит
В пыльных шрамах дорог,
А Россия дрожит
От копыт и сапог.

Господа офицеры,
Голубые князья,-
Я, конечно, не первый,
И последний - не я...
Господа офицеры,
Я прошу вас учесть:
Кто сберег свои нервы,-
Тот не спас свою честь.


Кто мне враг, кто мне брат,
Разберусь как-нибудь:
Я российский солдат,
Прям и верен мой путь.

Даже мать и отца,
Даже брата забыл,
Но в груди до свинца
Лишь Россию любил.

Господа офицеры,
Мне не грустно, о нет!
Господа офицеры,
Я прошу вас учесть:
Суд людской или божий
Через тысячу лет,
Господа офицеры,
Не спасет вашу честь!


Я врагов своих кровь
Проливаю, моля:
"Ниспошли к ним любовь,
О, Россия моя!"

А Россия лежит
В пыльных шрамах дорог,
А Россия дрожит
От копыт и сапог.

Господа офицеры,
Голубые князья,-
Я, конечно, не первый,
И последний - не я...
Господа офицеры,
Я прошу вас учесть:
Кто сберег свои нервы,-
Тот не спас свою честь.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

РАВЕНСТВО
(В.Раменский)


Я всё чаще вижу над чащей
Догорающий солнца свет...
Равенство есть у лежащих,
У живущих равенства нет.

Кто-то в "Волге" - а кто-то в трамвае,
Кто-то в "Чайке" - а кто-то пешком...
Сам Господь не всегда вспоминает,
Что кому предназначил потом...

Кто-то в кресле - а кто-то у стойки
С покупателя тянет пятак.
Кто-то в жизни жестокий и стойкий,
А кому-то сойдёт всё за так.

Кто-то водку из горлышка глушит,-
В хрустале кто-то хлещет коньяк.
Жизнь кого-то сломает и ссушит,
А бывает, что друг, будто враг.

Кто-то сдохнет в тоскливом запое,
И газеты не станут писать,
Эх, мол, постигло тяжёлое горе,-
Если мать только будет страдать...

Всех нас ждут похоронные звоны,
Этот звук может всех породнить.
Где-то памятник весом за тонны,-
Где-то крестик убогий торчит.

Я запутался в жизненной гуще,
Мне не светит уж солнца свет.
Равенства нет у живущих,-
И у лежащих равенства нет!

...Я всё чаще вижу над чащей
Догорающий солнца свет...
Равенство есть у лежащих,
У живущих равенства нет!

 

 

(В.Раменский)

С большими извинениями
перед Владимиром Высоцким
от Владимира Раменского
и от меня


О волка́х мне писать невозможно:
Не сравниться с Высоцким никак,-
Потому, что волк - зверь благородный,
А Высоцкий - он гений в стихах.

Я спою вам сегодня о людях,
Что волками зовутся подчас,-
Может, зверь обижаться не будет,
И простят волки, может быть, нас.

Зверя можно стрелять без лицензий,
Ну, а шкуру - заместо ковра:
Он уже не предъявит претензий,
Что на шкуре у сердца дыра.

Это зверя,- а тронь человека,
Обзывают которого "волк",-
Он не волк - он моральный калека,-
Видно, в кличках не знаем мы толк.

За него ты получишь "катушку",-
Что статьёй называют "сто два",-
Не увидишь и маму-старушку,
Хоть и пулю послал я не зря.

Люди-волки теперь все богаты:
Состояние - цифра на "пять",
Ну, а звери причём виноваты?-
Только мы, что их стали вот так называть.

Перед зверем прошу я прощенья:
Мне всегда эта кличка претит.
Только, вот, остаются сомненья,
Что Высоцкий меня извинит.

 

 

      
(В.Раменский)


10 февраля 1978 года
был убит брат -
Виктор Вахромеев,-
неизвестно кем и почему...
И посвящается эта песня
в память о нём...


Тебя убили в тридцать три,
Без объяснений, без причины...
Так что же, слёзы, мам, утри
От сына горестной кончины.

Я знаю, мама, нету слов,
Чтоб рассказать всю боль утраты,
И, к сожаленью, нету слёз,
Как нету в смерти виноватых.

Он никому не делал зла,
Любил стихи и запах леса.
Рука с ножом его нашла:
Кому-то с ним вдруг стало тесно.

Он не прожил ту грань Христа,
Которой так боятся люди,
Ему бы жить да жить до ста,-
Но только в памяти он будет.

Ты панихиду не служи:
Он не любил церковных пений,
А в жизни музыкантом был
И слушал музыку мгновений.

Нет, мама, не помочь ничем,
И злой беды уж не исправить:
Твой сын - мой брат - ушёл совсем,
Нам остаётся только память...

Тебя убили в тридцать три,
Без объяснений, без причины...
Так что же, слёзы, мам, утри
От сына горестной кончины.

 

 

ГОДЫ МЧАТСЯ
   (В.Раменский)


Мне, как всегда неожиданно, подложили новый текст.
Я посмотрел, послушал ребят,- смотрю: что такое,
знакомая мелодия. Я посмотрел: господи, боже мой!
А песня-то о нас: о Вовке Раменском, о Тихомире,
в какой-то части и о Сергее Иваныче...
И я решил ее спеть.


Годы мчатся, годы мчатся без возврата,
Не жалея ни фамилий, ни имён...
Пусть осталось жить немного - но, однако,
Мы по жизни всё ж с улыбкою бредём. Жизнь ломала наши души, не жалея и не плача,

оставляя боль утрат,

Отнимала и свободу, и семью...
И Аркадий, и Владимир, и Володя
Растеряли в тюрьмах молодость,

нам снятся ночью лагеря,-

И о прошлом злая память, и о прошлом злые сны...
Но надежда, но надежда остаётся,
Хотя вместе нам уж в доску двадцать лет.
Нам надежду на троих делить придётся,
В этой песне мы надежде шлём привет. Жизнь ломала наши души, не жалея и не плача,

оставляя боль утрат,

Отнимала и свободу, и семью...
Наша старость незаметно к нам подходит,
Только что она несёт с собой?
Может, как и всем - семьи покой,
Может, снова - злую память, может, снова - злые сны?..
Годы мчатся, годы мчатся без возврата,
Не жалея ни фамилий, ни имён...
Пусть осталось жить немного - но, однако,
Мы по жизни всё ж с улыбкою брёдем.

 

 

  (А.Писарев)
В феврале морозы нынче лютые,
Холодно в февральскую пургу.
Мои ноги, в валенки обутые,
С хрустом разрывают тишину.

Как ты ни пуржись,- а мартом радостным
Звонкою заплачешь ты слезой.
Молодость промчалась тройкой сказочной,
Побели ж виски нам сединой.

А пока прохожие сутулятся,
Глубже нос свой пряча в воротник,
Жутким холодом объята улица,
Но в глазах твоих тепла родник.

Рядом здесь со мной глаза те серые,
Чрез ресницы в инее седом
Смотрят на меня с глубокой верою
И чуть-чуть с грустинкой о былом.

В феврале морозы нынче лютые,
Холодно в февральскую пургу,
Мои ноги, в валенки обутые,
С хрустом разрывают тишину...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

  (А.Писарев)

Песня написана на
"Девятую студию"


Там всё гниль, там всё ужасно,
Там всё по́шло, всё не так.
И под Эйфелевой башней
Пустота, хаос и мразь.

Безработица, бесправие,
Душ коррозия и тлен.
Никакого равноправия,
Ночь царит там в ясный день.

Люди там друг другу - во́лки,
Здесь - один другому рад.
Чувства нет - одни иголки,
Дождь в душе, на сердце град.

И забитых, и убогих,
Обездоленных людей,-
Не топчите даже ноги,-
Просто море всё залей.

Ну, а скромных, добрых, славных
Там вовеки не сыскать,
В этом обществе бесправных
Брату вовсе брат - не брат.

Там всё гниль, там всё ужасно,
Там всё по́шло, всё не так.
И под Эйфелевой башней
Пустота, хаос и мразь...

 

 

  ВЬЮГА
(Л.Дербенёв)


Кидая свет печальный
И тень твою качая,

Фонарь глядит из темноты.

От снега город белый,
И никому нет дела,

Что от меня уходишь ты...


И вьюга, как нарочно,
Кружится, как нарочно,

Следы всё больше занося...

Тебя окликнуть можно,
Ещё окликнуть можно,-

Но возвратить уже нельзя!


Смотрю, как стонет полночь,
И не могу припомнить

Такой неласковой зимы.

И никому не верю,
Что ты моя потеря,

Что от меня уходишь ты.


И вьюга, как нарочно,
Кружится, как нарочно,

Следы всё больше занося...

Тебя окликнуть можно,
Ещё окликнуть можно,-

Но возвратить уже нельзя!


Гак глухо ветер плачет,
К утру сугробы спрячут

Следов порывистую нить...

Откуда, я не знаю,
Пришла зима такая,

Чтоб нас с тобою разлучить?


И вьюга, как нарочно,
Кружится, как нарочно,

Следы всё больше занося...

Тебя окликнуть можно,
Ещё окликнуть можно,-

Но возвратить уже нельзя!


Кидая свет печальный
И тень твою качая,

Фонарь глядит из темноты.

От снега город белый,
И никому нет дела,

Что от меня уходишь ты...


И вьюга, как нарочно,
Кружится, как нарочно,

Следы всё больше занося...

Тебя окликнуть можно,
Ещё окликнуть можно,-

Но возвратить уже нельзя!

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

    НОЧЬ
(Е.Клячкин)


Ах, эта ночь, её не смыть годам!
Крича от страсти, волны в берег бьются.
Её глаза сверкают как слеза,
Чисты, как правда, и круглы, как блюдце.

И "Силь ву пле" в ответ на мой "пардон"
Сказали больше, чем французский паспорт.
Я понял сразу: я дотла сожжён,
И мой карман открылся как сберкасса.

Я взял для нас шикарный "Шевроле"
И армянину заплатил-таки червонец,
Он мне сказал с акцентом, объяснил, что где,-
А мне казалось, это был японец...

Швейцар открыл, он чёрен был, как ночь,-
Я негров с детства очень уважаю,-
Он согласился нам во всём помочь.
Ох, как жалко, что он был азербайджанец!

Нам стол накрыли в кабинете "люкс",
Рыдал оркестр под возгласы "Давайте!"
Она шептала: "Ах, я вас боюсь",-
Совсем как мисс американцу на Гаваях.

Ах, эта ночь! Звезда легла на мыс,
Морская пена увенчала пляжи,
И охватила пальмы, кипарис,-
А кто здесь кто, уже никто не скажет!..

...А утром снова - пепел на ковре,
И унитаз шампанским пахнет грустно.
А в дверь стучат, увы,- стучатся в дверь,
Лишь простыня ещё свисает с люстры.

Ах, эта ночь, мелькнула и прошла,
Я так старался, ах, как я старался!..
Она, конечно, русская была,
А я опять кем был - тем оказался...

 

 

   


Отчего это нынче мне немного взгрустнулось,
Отчего это нынче мне припомнилось вновь
И отцветшее счастье, и отцветшая юность,
И былая удача, и былая любовь?

Знать, осталась на сердце незажившая ранка,-
Эту боль, эту память я пронёс сквозь года́.
Помнишь, мы танцевали сумасшедшее танго,
И казалось, что это будет длиться всегда?

Ничего в этой жизни у меня не осталось,-
Ни гроша за душою у меня не найдешь,-
Только грустное танго да унылая старость,
Только жёлтое фото да сентябрьский дождь.

Отчего это нынче мне немного взгрустнулось,
Отчего это нынче мне припомнилось вновь
И отцветшее счастье, и отцветшая юность,
И былая удача, и былая любовь?..

 

 

     
(В.Раменский)


Я иду,

я иду к тебе

Через тундру, море и хребты.

Я найду,

я найду тебе

Остров света, счастья и любви.

А тебя,

а тебя всё нет,

Я тебя найду, обойду весь свет!

Для тебя

я готов смелей

Дни и ночи к своей мечте идти.

Где же ты?

Ты звезда моя,

Отзовись, и я к тебе приду!

А тебя,

а тебя всё нет,

Я тебя найду, обойду весь свет!

Ты сейчас

от меня вдали,

Отзовись – и я к тебе приду!

Где же ты?

Ты звезда моя,

Отзовись, и я к тебе приду!
Отзовись, и я к тебе приду!
Отзовись,

и я к тебе приду...


 

 

ГЛУХАРИ
(С.Есенин)


Выткался на озере алый цвет зари,
На бору со стонами плачут глухари,
Плачет гдей-то иволга, схоронясь в дупло,
Только мне не плачется - на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в кóпну свежую, под соседний стог.
Зацелую допьяна, изомну, как цвет,-
Хмéльному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шёлк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.
Ты сама под ласками сбросишь шёлк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты...

Утром ты умоешься ледяной водой,
А потом не девушкой ты пойдёшь домой,-
Превратишься в женщину с грустью и тоской,
И опять свидания не найдёшь со мной...

И пускай со звонами плачут глухари,
И тоска весёлая в прелестях зари,
Плачет гдей-то иволга, схоронясь в дупло,
Только мне не плачется - на душе светло.

 

 

   


К василькам припав губами, рухнул на траву,
Одурманил запах сладкий голову мою.
Вспомнился рассвет и твои глаза,

нежных губ тепло,-

Сколько уж воды
С той хмельной поры

В бездну утекло...


Не хотел тревожить сердце, памятью терзать,-
Но души порыв нежданно я не смог сдержать:
Сразу вспомнил всё, даже как сейчас,

боль сломила грудь,-

Ой, как захотелось,
Ой, как захотелось

Прошлое вернуть.


Но в душе измученной память ожила,
И полжизни отдал бы я, чтобы ты пришла.
Но ведь так, как я, не любил никто,

боль сломила грудь,-

Ой, как захотелось,
Ой, как захотелось

Прошлое вернуть...


 

 

КАФЕ «ОРИЕНТАЛЬ»


Есть в Стамбуле кафе,
То кафе - "Ориенталь",
Принадлежит Мустафе,
Мустафе Керим-Кемаль.

Старый турок хитёр:
Поселил в том кафе,
Держит там трёх сестёр,-
Все верны Мустафе.

Очень занимательна
Старшая сестра,
И ко всем внимательна,
На язык остра.

Очень уж старательна
Средняя сестра,
И прислужит вам она
С ночи до утра.

А о младшей сестре
Не расскажешь просто так:
Вас самим посмотреть
Зайти нужно в тот кабак.

Что увидишь ты там -
То при входе забудь,
Не дай бог среди дам
Разболтать хоть что-нибудь!

Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Старшая сестра.
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Средняя сестра,
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Младшая сестра,
И прислужит вам она
С ночи до утра.

Как начнётся стриптиз,-
Разгораются глаза:
Смотрят вверх, смотрят вниз,-
Всё, что можно показать.

Ну а то, что нельзя,
Всё равно покажут вам,
Словно тени скользят
<Тела> милых славных дам.

Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Старшая сестра.
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Средняя сестра,
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Младшая сестра,
И прислужит вам она
С ночи до утра.

Но закончен стриптиз,
Уходить домой пора,
Исторгая крики "Бис!",
Расстаёмся до утра.

Утром шумной толпой
Мы в кафе опять идём,
Позабыв про покой
Кальян курим, вино пьем.

Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Кафе "Ориенталь".
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Кафе "Ориенталь".
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Кафе "Ориенталь".
Заходи, ты гостем будешь,
Позабыв печаль.

Есть в Стамбуле кафе,
То кафе - "Ориенталь",
Принадлежит Мустафе,
Мустафе Керим-Кемаль.

Старый турок хитёр:
Поселил в том кафе,
Держит там он трёх сестёр,-
Все верны Мустафе.

Очень занимательна
Старшая сестра,
И ко всем внимательна,
На язык остра.

Очень уж старательна
Средняя сестра,
И прислужит вам она
С ночи до утра.

 

 

МАЛЬЧИШКИ
   (А.Писарев)


Город под Москвою, паршивенький завод,-
Около завода там девчоночка живет...

С вами, мальчишки, с вами пропадёшь,
С вами, негодяями, на каторгу пойдёшь!


Маленькая девочка - а глазки голубые,
Маленькая девочка - а глаза большие.

С вами, мальчишки, с вами пропадёшь,
С вами, негодяями, на каторгу пойдёшь!


В этом самом городе - тоже у завода,-
Мальчик такой славненький, как сама природа...

С вами, мальчишки, с вами пропадёшь,
С вами, негодяями, на каторгу пойдёшь!


Повстречались голуби наши на полянке,-
И расстались голуби только спозаранку...

С вами, мальчишки, с вами пропадёшь,
С вами, негодяями, на каторгу пойдёшь!


По полю девчоночка, девчоночка идёт,-
А в руках в пелёночках ребёночка несёт...

С вами, мальчишки, с вами пропадёшь,
С вами, негодяями, на каторгу пойдёшь!


Город под Москвою, паршивенький завод,-
Около завода там девчоночка живет...

С вами, мальчишки, с вами пропадёшь,
С вами, негодяями, на каторгу пойдёшь!


 

 

     
(В.Раменский)


Говорят с юмором: "Дети - что цветы!"
Мы с тобой подумали, но решила ты:
Без детей грустно нам под руку идти,
Бросишь взгляд - тут и там будут, не грусти!

Девочки, девочки,- два моих цветка,
Нет у нас мальчика, но это лишь пока...


Год прошёл - Катеньку Дед Мороз принёс,
Я тогда от радости пролил литр слёз.
Через год Танечку не в грядках мы нашли,
И тогда по садику мы втроём пошли.

Девочки, девочки,- два моих цветка,
Нет у нас мальчика, но это лишь пока...


Танечке всё равно: в коляске, что в такси,
Мне теперь не смешно, больше не проси.
Только, нет, я шучу,- будущее в них,
Я тебе всё прощу, жду теперь двоих!

Катенька, Танечка,- два моих цветка,
Нет у нас Ванечки, но это лишь пока...


 

 

      
(В.Раменский)


Даже берег лазурного моря,
Даже пальм чужая краса
Не развеют раздумы и горя,
Я живу здесь с душой мертвеца.

Не калека, не бедный, не нищий,
Что мне надо – не знаю и сам.
От хорошего, будто, не ищут,-
Я ж ищу, подчиняясь годам.


Было тридцать – я думал иначе:
Ни назад, ни вперёд не глядел.
Были молодость, деньги удача,
Мыслить прошлым тогда не хотел.

В тридцать шесть, будто ветром подуло,
Ветром с севера, ветром родным.
И в душе моей что-то проснулось,
Стал от ветра я будто иным.


Ночью снятся не пальмы – осины,
Вместо моря я вижу ручьи,
И кровавые ветви рябины
Нежно трогают плечи мои.

Каждой ночью я будто в России,
На земле моих дедов, отцов.
Будто предки меня попросили
К ним вернуться хотя бы из снов.


Эти сны, что навеяны детством,
По России звериной тоской,
Завладели и чувством, и сердцем,
Эти сны днём и ночью со мной.

Даже берег лазурного моря,
Даже пальм чужая краса
Не развеют раздумы и горя,
Я живу здесь с душой мертвеца.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

       
(А.Дольский)


Мне приснилось: я в Париже, я в кафе,
И подходит парень рыжий в галифе.
Говорит он, между прочим: "Миль пардон!
Вы не можете, мол, отыскать мне дом?"

Говорю, мол, я нездешний, не маньяк,
Но могу с ним в шашки-пешки на коньяк.
Он тогда всё понял сразу: нет – так нет,-
И позвал он Франсуазу и Жанетт.

Тут подсела к нам девица,- я сказал,
Что на эту заграницу я плевал.
У меня такая Люся дома есть,
Что нисколько не боюсь я здесь за честь.

Но меня опередил он – ох, уж скор,-
Заказал аперитив он и кагор.
Я сказал, мол, пейте сами, не лечусь,-
А за водку я рублями расплачусь!

Обошлась мне та зараза в сто монет:
Пили водку Франсуаза и Жанетт.
Тут Жанетт мне на колени, как на стул,-
Но от водки и от лени я заснул.

Мне приснилось: я в Париже, я в кафе,
И подходит парень рыжий в галифе.
Говорит он, между прочим: "Миль пардон!
Вы не можете, мол, отыскать мне дом?"

 

 

   


Девушка в платье ситцевом
Каждую ночку мне снится.
Не разрешает мне мама твоя
На тебе жениться!

Знаю, за что твоя мама
Так меня ненавидит:
По телевизору каждый день
Она меня в джазе видит.

Мне говорит твоя мама:
"Как тебе только не стыдно?
Весь твой оркестр сидит внизу,-
Одного тебя лишь видно!

Был бы ты лучше слесарь,
Или какой-нибудь сварщик,
В крайнем случае - милиционер,-
Но только не барабанщик!"

Ты передай своей маме:
Сделаю всё, что хотите:
Продам установку, куплю контрабас,-
Только меня любите!

...Девушка в платье ситцевом
Ночью мне больше не снится:
Мне разрешила мама твоя,-
А я - расхотел жениться!

 

 

ОСЕННЯЯ ТОСКА
  (Е.Абдурахманов)


По жизни лето проходит стороной,
Я в это лето встретился с тобой.
Приходит счастье всегда перед бедой,
И ты взяла - и распрощалася со мной.

Друзья мне говорят: "Послушай, старина,
Забудь ты про неё, на что тебе она?
Ведь между вами высокая стена,
Давай стакан,- налить тебе вина!"

И словно плюнули мне в душу и в глаза,
А я твержу, что это божая роса.
И перепутал я земные полюса,
Нашла на камень моя острая коса.

А сердце стонет, рвётся на куски...
Куда-нибудь уехать: в тайгу или в пески.
А ветер клонит тугие колоски,
И осень ставит жёлтые мазки.

Не хлопай этой дверью, погоди,-
Дай дописать стихи, потом уж уходи.
И снова нудно потянутся дожди,
Не хлопай этой дверью, погоди...

По жизни лето проходит стороной,
Я в это лето встретился с тобой.
Приходит счастье всегда перед бедой,-
И ты взяла - и распрощалася со мной.

 

 

КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ
  (Е.Абдурахманов)


У людей бывают разные привычки,
Хобби, интересные дела.
Кто-то ищет от замков отмычки,
А кто-то водку глушит из горлá.

А кто-то пробки собирает из-под пива,
Кто-то песни сочиняет до зари...
Туалеты в этикетках так красивы:
Делай своё дело и смотри.

Здесь есть всё: хересá, коньяк и виски,
Даже позабытый "Солнцедар",
Этикетки от дешёвой "Плиски",
Антикварный, импортный товар.

Что пьет поп для крепости религий?-
Вот этикетка: "Арманьяк", "Наполеон".
Бальзам валютный - дефицит из Риги.
А, может, фирменный Смирновский самогон?

А вот "Московская", зелёным цветом грея,
Напомнила былые времена.
Не туалет, а прямо галерея,
Но это, прямо, как волшебная стена.

Вот эту штуку пил, когда был в школе:
Мы сидр пили с другом пополам.
"Сучок" дешёвый - это пил наш дворник
И мне, бывало, капнет сорок грамм.

Этикетка белая с "Высоким домом",
Но есть "Столичная", "Тёщина слеза".
Я новый год встречал с гаванским ромом,
А дни рождения - "Чёрные глаза»"

А "Ночка южная" красивая, однако,-
С красивым, тёплым видом на Кавказ.
А вот и "Вермут" - фу, какая бяка!
Его б наклеить лучше в унитаз!

Я помню, как-то выпить захотели -
Лишь "Вермутом" завален магазин.
Принес домой - и мухи улетели,
Жена ушла,- я, в общем, пил один.

Вот так всегда: проходит воскресенье,
Мы всякой дрянью заливаем нашу грусть.
В стаканах отражается похмелье,-
Ну, значит, снова дрянью похмелюсь!

Чего ж не пить сейчас на белом свете?-
Денатурат, БФы - неспроста.
А я сижу в красивом туалете:
Читаю градусы, названия, сорта.

У людей бывают разные привычки,
Хобби, интересные дела.
Кто-то ищет от замков отмычки,
А кто-то водку глушит из горла.

 

 

СТУДЕНТКА


На лекцию ты пришла
И сразу меня пленила.

Я понял тогда,
Что ты навсегда

Сердце моё разбила.

И сразу в тот первый миг,
Забыв обо всем на свете,

Лишь только тебя,
Безумно любя,

Я видел на всей планете.

Всё косы твои, всё бантики,
Всё прядь золотых волос,
На блузке витые кантики,
Да милый курносый нос...


Как только пришла весна,
С поличным ты мне попалась:

Была весна,
С дипломником шла

И мило ему улыбалась.

Вся жизнь колесом пошла,
На сессии плавал, как губка.

А знаешь ли ты,
Что эти "хвосты"

Ты мне подарила, голубка?

Всё косы твои, всё бантики,
Всё прядь золотых волос,
На блузке витые кантики,
Да милый курносый нос...


Я видел тебя во сне
И даже - какое дело,-

Ты молча, без слов,
С чертёжных листов

Со стен на меня глядела.

А, в сущности, только раз
Твой взор на меня склонился:

Тогда в поздний час
С чертёжки на нас

Кульман к ногам свалился.

Всё косы твои, всё бантики,
Всё прядь золотых волос,
На блузке витые кантики,
Да милый курносый нос...


 

 

   НАТАШЕНЬКА


Наташенька, глотаю пыль дорог,
Наташенька, печально дует ветер.
Наташенька, любви я не сберёг
И не нашёлся, что тебе ответить.

Гитара плачет в полуночной мгле,
И песня вдаль летит по бездорожью.
Я жил одной тобой лишь на земле,-
Нет ничего, что было мне дороже.

Наташенька, тропинка уведёт,
Наташенька, идут дожди, туманы...
Наташенька, ты первый ледоход
И зорь багряных первый буревестник.

Наташенька, глотаю пыль дорог,
Наташенька, печально дует ветер.
Наташенька, любви я не сберёг
И не нашёлся, что тебе ответить...

 

 

КОЛОКОЛЬЧИКИ


Я хожу один гуляю,
А в полях цветёт весна.
Шепчут мне цветы, вздыхая:
"Не грусти,- придёт она!"

Колокольчики полевые,
Что ж вы смотрите, как живые?
Очень милые, голубые,-
Ну, зачем я вас люблю!


Я и сам цветы спросил бы,-
Да не знаю, как спросить.
Только знаю: нету силы
Те глаза мне позабыть.

Колокольчики полевые,
Что ж вы смотрите, как живые?
Очень милые, голубые,-
Ну, зачем я вас люблю!


Где ты, где ты? Я страдаю,
Я и сам себя браню,
И зачем твои глаза я
В сердце бережно храню?

Колокольчики полевые,
Что ж вы смотрите, как живые?
Очень милые, голубые,-
Ну, зачем я вас люблю!


 

 

   ТАНГО «ОТЧАЯНЬЕ»

(Б.Скляров)


В бордовом зале "Журавли"
Играют музыканты,
Вдали от собственной земли
Тоскуют эмигранты.

А мы с тобою, милый друг,
Не жили в заграницах,
А мы чужими стали вдруг,
Где довелось родиться.

Здесь похоронены отцы
С улыбками во взорах,
И все начала и концы,
Не оборвать которых.

В бордовом зале "Журавли"
Играют музыканты,
И, что б газеты не плели,
Мы тоже эмигранты.

И лишь, в отличье от других,
Нам некуда стремиться,
Мы чужаки, и нет своих,
И здесь, и в заграницах.

Кто уезжает в Израи́ль,
Кто в Штаты и Канаду...
Глотают слёзы, будто пыль,
И ходят по канату.

Мы всюду в мире на мели,
Всё те же варианты,
Рыдающие журавли,
Безвыходные эмигранты.

 

 

   ТАНГО «НАДЕЖДА»

(Б.Скляров)


Моей печали нет конца,
Устало плачет небо,
Черты любимого лица
Со мною, где б я не был.

Последней встречи тишина,
В которой скрыта мука,
И чёрной тенью у окна
Промозглая разлука.


Я сам не знаю, почему
Нам вместе стало тесно,
И сердце кануло во тьму,
А что с ним - неизвестно.

Любовь не кончилась тогда,
Она жива поныне,
Ей не исчезнуть без следа
Ни в море, ни в пустыне.


Не верю я, что ты с другим
Давно уже забыла
Всё то, что только нам двоим
Когда-то было мило.

Я верю: ты ещё придёшь,
На лоб положишь руку
И отстранишь, и отведёшь,
Как глупый сон, разлуку.


Тепло весеннее в груди,
И радуга – как арка,
И ожиданье впереди
Бесценного подарка.

И губ пленительный изгиб,
И нежный тон участья,
И чувство, что опять погиб,-
На этот раз - от счастья.


Моей печали нет конца,
Устало плачет небо,
Черты любимого лица
Со мною, где б я не был.

Последней встречи тишина,
В которой скрыта мука,
И чёрной тенью у окна
Промозглая разлука...

 

 

   


Шёл солдат по Европе войной,-
Он отстаивал край свой родной.
И когда он в пути тосковал,
То всегда и везде повторял:

"Ой, девушки, девушки, милые,
Каких только я не встречал:
Румынок, болгарок и чешек,-
Но краше своих не встречал".

Но война нас всё дальше звала,
Меня ждали большие дела,
И когда я в пути тосковал,
То всегда и везде повторял:

"Ой, девушки, девушки, милые,
Каких только я не встречал:
Румынок, болгарок и чешек,-
Но краше своих не встречал".

И когда возвратился домой
И увидел он край свой родной,
Он в душе всё равно тосковал,
И другим, как всегда, напевал:

"Ах, девушки, девушки, милые,
Каких только я не встречал:
Румынок, болгарок и чешек,-
Но краше своих не встречал".

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 


Тихо табор цыганский уснул,
Только слышны аккорды гитары,
Под цыганский напев нежных струн
Чей-то голос вдали напевает.

Молодая цыганка не спит,
Обняв смуглого парня рукою.
Скоро утро, туманы взойдут
Над широкою быстрой рекою.

На востоке алеет заря,
Ночь прошла, и цыганка привстала,
Распустила свои волоса,
Друга милого нежно ласкала.

Так целуй же мой друг горячей:
Ночь дана для любви и страданья.
Для нас жизнь кочевая дана,
Для тебя, милый друг,- лишь страданья...

 

 

(Е.Абдурахманов)
Он очень много знал и очень много думал,
И по ночам чего-то вычислял...
Земля есть круглый шар,- он это не придумал,
Он просто-напросто невеждам доказал.

На мир смотрел глазами ясновидца,
Он видел времени стремительный разбег.
И озаряет пламя перепуганные лица:
Горит на площади какой-то человек.

Горит прогресс - а кто-то руки греет,
И пламя пляшет в обезумевших глазах.
Инквизиторы хворост не жалеют:
Бунтующие души сжигают на кострах.

Прошло то время церковного разгула,
Те страшные годы канули в века.
Сейчас наука нам душу распахнула,
А на кострах лишь запах шашлыка.

Он очень много знал и очень много думал,
И по ночам чего-то вычислял...
Земля есть круглый шар,- он это не придумал,
Он просто-напросто невеждам доказал...

 

 

(В.Раменский)
Блондинки, брюнетки, шатеночки,
Я с грустью на вас погляжу:
Вы умненько встали вдоль стеночки,
А я перед вами сижу.

Вон слева - ну та, что вся рыжая,-
Юбчонку задрала - ой-ой!
Как гляну: ну рожа бесстыжая,
И вкус совершенно не мой!

А справа мадонна чернявая,
что с бюстом под номером "пять".
Да стой!- у тя морда прыщавая,-
Не лягу с тобою я спать!

А среднюю просто не хочется,
И - кстати - я вовсе не хам,
Не нужно твое мене отчество!
Эй, мэтр,- смени-ка мне дам!

Блондинки, брюнетки, шатеночки,
Я с грустью на вас погляжу:
Вы умненько встали вдоль стеночки,
А я перед вами сижу.

 

 

БАЦИЛЛА И ЧУМА


Лежали на нарах два рыла,
По воле грустили друзья:
Один был по кличке Бацилла,
Другой был по кличке Чума.

Природа им счастье дарила,
А горе сулила тюрьма.
В Маруську влюбился Бацилла,
На Катьку пошел сам Чума.

В картишки мастишка валила,-
А ну-ка держись, фраерá!
Ведь с вами играет Бацилла,
"Вот черти!"- кричал им Чума.

В Москве у Нескучного сада,
На воздух подняв два пера:
"Мне с вами базарить не надо,
Разденьтесь! Я самый Чума".

Маруська подумать любила,
А Катька порчушкой была.
За Муськой приехал Бацилла,
За Катькой приплыл сам Чума.

Но вскоре вся округь заныла,
Узнала про них Колыма:
Во льды оторвался Бацилла,
Во мхи возвратился Чума.

Лежали на нарах два рыла,
По воли грустили друзья:
Один был по кличке Бацилла,
Другой был по кличке Чума.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

ДВА ГРОМИЛЫ


Жили-были два громилы, дзынь-дзынь-дзынь!
Один я - другой Гаврила, дзынь-дзынь-дзынь!
А если нравимся мы вам, дралаху-дралая!
Приходите в гости к нам, дзынь-дзара!

Мы вам фокусы устроим, дзынь-дзынь-дзынь!
Без ключа замок откроем, дзынь-дзынь-дзынь!
Хавиру начисто возьмем, дралаху-дралая!
А потом на ней кирнем, дзынь-дзара!

Не успели мы кирнуть, дзынь-дзынь-дзынь!
А легавый тут как тут, дзынь-дзынь-дзынь!
Забирают в ГПУ, дралаху-дралая!
А потом везут в тюрьму, дзынь-дзара!

Девять месяцев проходит, дзынь-дзынь-дзынь!
Следствие к концу подходит, дзынь-дзынь-дзынь!
Собираются судить, дралаху-дралая!
Лет на десять посадить, дзынь-дзара!

Вот мы входим в светлый зал, дзынь-дзынь-дзынь!
Судьи все давно уж там, дзынь-дзынь-дзынь!
А налево - прокурор, дралаху-дралая!
Он на морду чистый вор, дзынь-дзара!

Сидит справа заседатель, дзынь-дзынь-дзынь!
Мой с подельщиком приятель, дзынь-дзынь-дзынь!
А налево заседатель, дралаху-дралая!
Он карманов выгребатель, дзынь-дзара!

Что сказать вам про судью? дзынь-дзынь-дзынь!
Знают, что берёт - дают! дзынь-дзынь-дзынь!
Получивши деньги в лапу, дралаху-дралая!
Стал родным теперь мне папой, дзынь-дзара!

Тут защитничек встаёт, дзынь-дзынь-дзынь!
И такую речь ведёт, дзынь-дзынь-дзынь!
"Греха на душу не брать, дралаху-дралая!
Я прошу их оправдать, дзынь-дзара!"

Но проходит лютый час, дзынь-дзынь-дзынь!
Оправдали судьи нас, дзынь-дзынь-дзынь!
Ксивы на руки вручают, дралаху-дралая!
И на волю отпускают, дзынь-дзара!

Вот мы входим в ресторан, дзынь-дзынь-дзынь!
Гаврила - в рыло, я - в карман, дзынь-дзынь-дзынь!
А когда капусту сняли, дралаху-дралая!
Вот тогда мы погуляли, дзынь-дзара!

Жили-были два громилы, дзынь-дзынь-дзынь!
Один я, другой - Гаврила, дзынь-дзынь-дзынь!
А если бабки есть у вас, дралаху-дралая!
Пригласите в гости нас, дзынь-дзара!

 

 

       
(В.Раменский)


Я сижу в кабинете и вижу с тоской
Во дворе милицейские "Волги".
Вспоминаются годы, что были с тобой,-
Только как же те годы недолги.

А теперь впереди время чёрной тоски,-
От него не сбежать и не скрыться,
От судьбы не уйдёшь, и судьбе ты не лги,-
Мне слезами хотя бы залиться.

Так хотелось бы выплакать горькую боль,
Что давно мою душу терзает,
И найти бы забвенье, найти бы покой,-
Ну, за что меня бог так карает?..

Я прощаюсь с тобой, город мой Ленинград,
Только сердцу забыть не прикажешь:
Буду помнить туманы, с дождём снегопад
И слова, что в разлуке ты скажешь.

Может, Север, а может быть, Дальний Восток
Меня встретит казённой постелью:
Это прожитой жизни печальный итог,-
Пусть итог этот скроют метели.

Сколько буду я там - знает бог и закон,
И об этом судить очень сложно,
Но мне снится родной Петропавловки звон:
Без надежды и жить невозможно.

Я сижу в кабинете и вижу с тоской
Во дворе милицейские "Волги".
Вспоминаются годы, что были с тобой,-
Только как же те годы недолги...

 

 

    БЕРЁЗЫ
(В.Раменский)


Берёзы, берёзы, берёзы,
Вам плакать уж больше не в мочь,
Горьки и скупы ваши слёзы,
Как жизнь, уходящая прочь.

Вы плачете ранней весною,
Я плакал всю жизнь напролёт,
И годы всей жизни со мною,
И мой наступает черёд.

Я видел берёзы с этапа,
Вы плакали кровью тогда,
А я, стиснув зубы, не плакал,
Но нас унесли поезда.

Вагон, правда, мой не купейный,
И окна забиты на нём,
Нам нет в этом вагоне забвенья
Ни утром, ни ночью, ни днём.

Состав наш умчался на Север,
Где нету российских берёз,
И каждый во что-нибудь верил,
И каждый старался - без слёз.

Я помню берёзы на зоне,
Вы были и в этом краю,
А вечером в лагерном звоне
Вы жизнь украшали мою.

Мне грезились в зоне берёзы,
Забытые мною края,
Мне грезились матери слёзы,
Казалось, что в кроне - сам я.

Вся жизнь - словно сказка с берёзами,
Мне снятся с берёзами сны,
Но с этими жуткими грёзами
Я не доживу до весны...

 

 

   ДВЕ ГОСТИНИЦЫ

(В.Раменский)


В разных мы гостиницах живём:
От тебя Нева за двести метров,
У меня - Нарова под окном,
И с Невы, бывает, дуют ветры.

Если твой на номер поглядеть,-
У тебя не "люкс", но что-то вроде:
Унитаз и раковина есть,
И бывает, врач туда заходит.

Лишь сюда доносится печаль,
Только здесь у вас в душе тревога,
Жизни тут своей подчас не жаль:
Неизвестно, как пойдёт дорога.


Номер твой пока на четверых,
Но по блату пятую подбросят.
В десять корпус весь уже затих,
Только лампы в номере не гасят.

Под тобою смертники живут,
В страхе ожидая каждой ночи:
Ничего теперь они не ждут,
Да и сутки их уже короче!

Лишь сюда доносится печаль,
Только здесь у всех в душе тревога,
Жизни тут своей подчас не жаль:
Неизвестно, как пойдёт дорога.


Ну, а я живу теперь один:
Ванная, ковёр и вид на реку,-
Будто иностранный гражданин,
Впрочем, как и надо человеку.

У тебя с питаньем благодать:
Подают тебе обед и ужин,
Только вот меню - такую мать!-
От него и туалет не нужен!

Лишь сюда доносится печаль,
Только здесь у всех в душе тревога,
Жизни тут своей подчас не жаль:
Неизвестно, как пойдёт дорога.


Но зато овёс и рыба есть,-
У меня ж проблемы с этим вечно:
В кабаке найдут мне, что поесть,
Но собак кормить бывает нечем.

Где б бюро обмена отыскать,
Чтобы не нужный "люкс" и твою площадь
Помогла бы вместе поменять
На шалаш в берёзовую рощу?

Лишь сюда доносится печаль,
Только здесь у всех в душе тревога,
Жизни тут своей подчас не жаль:
Неизвестно, как пойдёт дорога.

Лишь сюда доносится печаль,
Только здесь у всех в душе тревога...


 

 

       
(В.Раменский)


Слушай сказку про Деда Мороза,-
Он приснится тебе в Рождество,
И скупые блеснут, может, слёзы,
Если вспомнишь о том, что ушло.

Много лет я свободы не видел,
Жизнь на воле я стал забывать,-
Видно, чем-то я бога обидел,
Разучился любить и прощать.

Для меня бог - полковник в погонах,
Он владыка над нами теперь,
Он казнит и помилует в зонах,-
Только этому богу не верь!

Для него ты всегда только номер,
Что написан казённой рукой,
И ему всё равно, пусть ты помер,-
Тебя быстро заменит другой.

Место в камере пусто не будет,-
Эх, не бывает такого у нас,-
И кого-то вновь ночью разбудят,
Чтобы на холоде выстоять час.

Я хотел спеть про Деда Мороза,
Но, простите, друзья,- не могу:
Снова душат рыданья и слёзы,
Извините, я лучше уйду.

Слушай сказку про Деда Мороза,-
Он приснится тебе в Рождество,
И скупые блеснут, может, слёзы,
Если вспомнишь о том, что ушло.

 

 


Я сижу в одиночке
И плюю в потолочек,-
Перед родиной честен,
Перед совестью чист.

Предо мной лишь окошко
И запретная зона,
А на вышке с винтовкой -
Равнодушный чекист.

По тундре,

по железной по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград",

По тундре,

по широкой по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград".


Мы бежали с тобою
Золотою тайгою,
Когда тундра одела
Свой осенний наряд.

ВОХРа нас окружила,
Слышит хруст под ногою,
Винторезы наставив,
"Руки вгору!"- кричит.

По тундре,

по железной по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград",

По тундре,

по железной по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград".


Мы бежали с тобою
Золотою тайгою,
Когда тундра проснулась
В свой нарядный наряд.

ВОХРа нас окружила,
Карабинчики нам в лица,-
А кто пуль не боится,
Того смерти не взять.

По тундре,

по широкой по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград",

По тундре,

по широкой по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград".


Мы теперь на свободе,
О которой мечтали,
О которой мечтали
Мы с Кирюхой вдвоём.

Хоть простят нас едва ли,
Нам не надо медалей,
А нужна нам свобода,-
А её мы возьмём!

По тундре,

по широкой по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград",

По тундре,

по железной по дороге,

Где мчится скорый

"Воркута-Ленинград"...

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

      
(Ф.Даллада)


Расцвела

сирень в моём садочке,

Ты пришла

в сиреневом платочке,

Ты пришла - и я пришел.
И тебе, и мене хорошо!

Я тебя

в сиреневом платочке

Целовал

я в розовые щечки.

Тучка шла, и дождик шел,-
И тебе, и мене хорошо!

Отцвела

сирень в моём садочке,

Ты ушла

в сиреневом платочке.

Ты ушла - и я ушел.
И тебе, и мене хорошо!

Не могла

пождать меня немного,

Ты нашла,

нашла себе другого.

Ты нашла - и я нашел,
И тебе, и мене хорошо!

Вот тогда

в сиреневом садочке

Родилась

сиреневая дочка,

Тучка шла, и дождик шел,-
И тебе, и мене хорошо!

Расцвела

сирень в моём садочке,

Ты пришла

в сиреневом платочке,

Ты пришла - и я пришел.
И тебе, и мене хорошо!

 

 

    СВЕЧИ

    (А.Лобановский)
Дождь притаился за окном,
Туман поссорился с дождем,
И беспробудный вечер,

и беспробудный вечер,

О чём-то дальнем, неземном,
О чём-то близком и родном,
Сгорая, плачут свечи.

Казалось, плакать не о чём:
Мы, в общем, грамотно живём,
Но иногда под вечер,

но иногда под вечер

Ты вдруг садишься за рояль,
Снимаешь с клавишей вуаль
И зажигаешь свечи.

И свечи плачут для людей,
Кто тише плачет, тот сильней,
И утереть горячих слёз

они не успевают.

И очень важно для меня,
Что не боится воск огня,
Что свечи плачут для меня,
Свечи плачут.

Дождь притаился за окном,
Туман поссорился с дождем,
И беспробудный вечер,

и беспробудный вечер,

О чём-то дальнем, неземном,
О чём-то близком и родном,
Сгорая, плачут свечи.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 


Здравствуйте, моё почтенье!
От Аркашки нет спасенья:

Я приехал вас развеселить.

Зохтер парень я бывалый,
Расскажу я вам немало

И, прошу покорно,- "браво, бис!"


Я был у Питере, Одессе и Калуге,
У Кишиневе, Магадане и на Юге,
А в Мелитополе пришлось надеть халат,
Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!


Надумал я, друзья, жениться,
Вздумал я остепениться,

И решил порядочным я стать.

Стали в ЗАГС мы собираться,
Чтобы с нею расписаться,-

Тут явилась рóдная жена.


Она набросилась на мне, как лютый зверь,-
Вы ж понимайте мои колики теперь!
Невеста поняла, что я женюсь на блат,
Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!

Тарелки, вилочки по воздуху летят,
По фене всяко меж собою говорят.
Мамаша поняла, что я женюсь на блат,
Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!


Оттуда я, друзья, смотался,
Больше с ними не встречался,

И решил порядочным я стать.

С фраером завел я дружбу,
Определился я на службу:

Цорес мне пришлося испытать.


Я был у Питере, Одессе и Калуге,
У Кишиневе, Магадане и на Юге,
А в Мелитополе пришлось надеть халат,
Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!


Лежу у дóпре загораю
И на потолок плеваю:

Кушать, пить и спать у мене есть.

Если вы аид ехидный,
Ежли вам чего завидно,-

Можете прийти и рядом сесть.


Я говорю, как говорил мене один:
Кто служит в дóпре - самый честный гражданин.
Я говорю, как говорил мой родный брат:
Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!


Здравствуйте, моё почтенье!
От Аркашки нет спасенья:

Я приехал вас развеселить.

Зохтер парень я бывалый,
Расскажу я вам немало

И, прошу покорно,- "браво, бис!"


 

 

    
(Р.Фукс)


Вы хочете песен?- Их есть у меня!
В прекрасной Одессе гитары звенят!
Пройдись по бульварам, швырнись по садам,-
Услышишь гитару, увидишь мента.

Эх, Одесса, мать-Одесса,
Ростов-папа шлёт привет!
Есть здесь много интереса,
Фраерам покоя нет!


Их будят ночью блатные песни,
Несутся звуки серенад.
И не уснуть ему, хоть тресни,
Под музыкальный этот блат.

В легавку звонишь - а там блатные,-
Ты не бери их на испуг!
Карманы чистят они вам ныне
Стерильно без касанья рук!

Эх, Одесса, мать-Одесса,
Ростов-папа шлёт привет!
Есть здесь много интереса,
Фраерам покоя нет!


Они разденут вас глазами
И шмотки спустят - ну так что ж?
Уж мы раньше вам сказали,-
В Одессе вора не найдешь!

Так приезжайте к нам с перстнями,-
Одесса-мама здесь вас ждет.
Пускай опер попляшет с нами,
Потом вам песенку споет.

Эх, Одесса, мать-Одесса,
Ростов-папа шлёт привет!
Есть здесь много интереса,
Фраерам покоя нет!

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 

    
(Р.Фукс)


Ах, скокарь, скокарь, скокарь,-
А мусор кнокал, кнокал,
Поймав его на скоке,
Заботился о сроке,
И, взяв его за ухо,
Легавый долго нюхал,
В карманах его рылся,
А скокарь - испарился.

Остались лишь отмычки,
Жиганские привычки,
Остался ломик, фомка
И с барахлом котомка,
Остались лишь перчатки
И пальцев отпечатки,
Да след на сигарете,
Его физкульт-привете.

Начальник огорчился,
В мундирчик облачился,
Отправился до дому,
А там родных, знакомых
Встречают по телеграмме,
Что ждёт в Одессе-маме,-
Отправил ее урка,
А адрес взял в дежурке.

Вот вам одесский юмор:
Начальник взял - и умер,
Вот вам одесский номер:
Начальник взял - и помер,
Не поняв энтой хохмы,
Себе он вырвал лохмы,
Без юмора родился -
Без шерсти простудился.

Ах, скокарь, скокарь, скокарь,-
А мусор кнокал, кнокал,
Поймав его на скоке,
Заботился о сроке,
И, взяв его за ухо,
Легавый долго нюхал,
В карманах его рылся,
А скокарь - испарился.

 

 

    
(Р.Фукс)


Ах, Йозеф, Йозеф, старый добрый Йозеф,-
Какие есть на свете имена!
Состриг ли ты свою больную мóзоль,
Иль до сих пор она в тебе жива?

Ах, Йозеф, Йозеф, старый добрый Йозеф,
Состриг ли ты любимую мозóль?
Лучше чтоб не знали все,
Лучше чтоб упали все,-
Выставить лишь ножку ты изволь!

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!


Я как-то встретил Йозефа на рынке:
Он жидкость от мозóлей покупал.
В зубах держал сметаны Йозеф крынку,
Ну а руками - руками мóзоль обнимал.

Хотел я поздороваться с ним чинно,
Улыбку сотворил и шляпу снял,-
Но Йозеф вдруг заметил тётю Хаю,-
Вильнул кормой - и мимо прошагал!

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!


Так вот она, какая тётя Хая,-
И Йозеф с нею, видно, не в ладах,-
Ей кто-то шлёт посылки из Шанхая,
А Йозеф умирает в мозолях!

Но Йозеф сострижёт больную мóзоль
И кой-кому, ой, кой-кому намнёт бока!
И встретит он тогда и тётю Хаю,
И ей подставит ножку, а пока...

С добрым утром, тётя Хая, ай-ай-ай!
Вам посылка из Шанхая, ай-ай-ай!
А в посылке три китайца, ой-ой-ой!
Три китайца красят яйца, ой-ой-ой!


 

 


Расскажу вам, кому чего снится,
По профессии всем вам приснится:
Кто работает кем наяву,-
Все должно то присниться ему.

Поварам снятся сладкие блюда,
Официантам - ножи и посуда,
Алкоголикам - пробки-бутылки,
А обжорам - ножи, ложки: вилки.

Ворам снятся карманы, запоры,
Хулиганам - шалманы, притоны,
Пастухам снится чистое поле,
Заключенным - свобода и воля.

Бабам снятся резинки-застежки,
Мужикам - их красивые ножки,
Ну а если мужик непутёвый,-
Снится дрын суковатый, дубовый.

Ну а что же милиции снится?
Постеснялся я к ним обратиться,
Пусть тот сон остаётся в секрете:
Нет милее свободы на свете.

 

 


Выпьем за мировую,
Выпьем за жизнь блатную:
Рестораны, карты и вино.
Вспомним Марьяну с бану,
Карманника Ивана,-
И скок знаем он давно.

Жульё Ивана знало,
С восторгом принимало,
Где бы наш Ванюша ни бывал:
В Харькове и Ленинграде,
Москве и Ашхабаде,-
Всюду он покупки покупал.

Однажды дело двинул:
Пятьсот "косых" он вынул,
Долго караулил он "бобра".
Купил себе машину,
Катал красотку Зину,
С шумом выезжал он со двора.

Долго он с ней катался,
Долго он наслаждался,
Но однажды к ним пришла беда:
Вместе с своей машиной,
Вместе с красоткой Зиной
Навернулся с нашего моста.

На трамвайной остановке
Проходите, не смотрите:
С понтом на работу он спешит.
Шкары несёт в портфеле,
Мастер он в своём деле,-
Будет им, пока не залетит.

Шкары эти надевает,
Когда жуликом бываем,
А когда воруем - макинтош.
Когда грабим-раздеваем,
Он перчатки одевает:
Нашего Ванюшу не возьмешь!

Когда в камеру заходит,
Разговор такой заводит:
"Любо на свободе, братцы, жить!
Свободу вы любите,
Свободой дорожите,
Научитесь вы её любить!"

 

 


На улице на Семёновской,
Где нравы буквально как в Азии,
На улице на Семёновской
Случилась однажды оказия. Комичная,
Отличная,-

Как вспомнишь, так смех берёт,-

Охальная,
Скандальная,

Ну, прямо, как тот анекдот.


В квартиру сто утром в девять пять
Раздался звонок оглушительный,
Квартиру сто утром в девять пять
Хозяйка открыла решительно. Холёная,
Ядрёная,

С глазами чуть-чуть накосок,

Типичная
Столичная,

С грудями, как то колесо.


За дверью той в шляпе фетровой
Стоял мужичище двухмéтровый.
Он вдруг спросил тихим голосом,
Да так, что взъерошились волосы: "Пардон, мадам,
Пардон, мадам,

Вы только мне дайте ответ,

Скажите вы,
Вы женщина?

Вы женщина - да или нет?"


Тут дамочка дверью хлопнула,
Ногою от злости притопнула
И целый час хама грозного
Ругала, да всё по-колхозному. И так его,
И сяк его,

И в бога да ейную мать,

И сказочно,
И красочно,

Что в песне всего не сказать.


Три дня подряд ровно в девять пять
Всё тот же хамлюга звонит опять,
Как банный лист, как липкий клей
Всё тот же вопрос задавал он ей: "Пардон, мадам,
Пардон, мадам,

Вы дайте мне, дайте ответ,

Скажите мне,
Вы женщина?

Вы женщина - да или нет?"


Три дня подряд дама мучилась,
Три дня подряд не обедала,
А вечером как-то к случаю
Про всё то-то мужу поведала: "Беда в домý,
Беда в домý,

Ты должен его проучить!

Ну, что ему,
Ну, что ему,

Ну, что ему мне говорить?"


"Скажи ему, моя лапочка,
Что ты таки женщина страстная,
И дай понять ему, мамочка,
Как будто ты, в общем, согласная. Я рядышком
За ширмою

С дубинкою буду стоять

И чуть чего,
И чуть чего,

Задам ему кузькину мать!"


И вот в четверг ровно в девять пять
Он снова звонит в шляпе фетровой,
Открыли дверь - и он опять
Стоит на пороге двухмéтровый. "Пардон, мадам,
Пардон, мадам,

Ну, дайте же, дайте ответ,

Скажите же,
Пожалуйста,

Вы женщина - да или нет?"


"Да-да, мусьё, я женщина,
И всё в этом мире не чуждо нам,
Да-да, мусьё, я женщина,
Так что же, скажите мне, нужно вам?" "Тогда мадам,
Тогда мадам,

Ты мужу глаза-то открой,

Чтоб он, мадам,
По вечерам,

Не шлялся с моею женой!"


 

 


Помнишь, как на масляной Москве
В былые дни пекли блины?
Жирный блин царил на всей земле,
Все от блинов были пьяны.

Ты хозяйкой чудною была
И блины мне вкусные пекла.


Эх, Дуня, люблю твои блины,
Ох, Дуня, твои блины вкусны,
В твоих блинах – огонь и нежный вкус,
Твоих блинов съесть много я берусь!

Дуня, давай блинов с огня!
Дуня, целуй сильней меня.
Твой поцелуй разгонит мигом сплин,
Твой поцелуй горяч, как свежий блин.


Всё прошло, и нету тех блинов,
Былые дни – но где же вы?
Не найдешь и запаха следов,
И милых сердцу вечеров...

А хозяйка славная была,
Дивные блины она пекла.


Эх, Дуня, люблю твои блины,
Дуня, твои блины вкусны,
В твоих блинах – огонь и нежный вкус,
Твоих блинов съесть много я берусь!

Дуня, давай блинов с огня!
Дуня, целуй сильней меня.
Твой поцелуй разгонит мигом сплин,
Твой поцелуй горяч, как свежий блин.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]


...........................

Я, друзья, приехал на Москву,-
Покушать блин, попить кваску.
Разогнал бы сможется тоску,
Но больно длинная тоска.

Да, к тому же, Дуни не найти:
Разошлися наши с ней пути.


Дуня, люблю блины твои,
Дуня, твои блины вкусны,
В твоих блинах – огонь и нежный вкус,
Твоих блинов съесть много я берусь!

Дунька, давай блинов с огня!
Дуня, целуй сильней меня.
Твой поцелуй разгонит мигом сплин,
Твой поцелуй горяч, как свежий блин.


Всё же я поеду в Петербург,
И там я Дуню встречу вдруг:
Где-нибудь стоит среди подруг,
Таких же чистеньких, уже старух.

И теперь, когда прошли года,
К ней я возвращуся навсегда!


Эх, Дуня, люблю твои блины,
Дуня, твои блины вкусны,
В твоих блинах – огонь и нежный вкус,
Твоих блинов съесть много я берусь!

Дунька, давай блинов с огня!
Дуня, целуй сильней меня.
Твой поцелуй разгонит мигом сплин,
Твой поцелуй горяч, как свежий блин.

Ох! Дунька, как я люблю тебя,
Дунька, ну, поцелуй меня!
И не хочу я ничего,
Ах, Дунька, Дунька,- поцелуй меня!


 

 


Надену я чёрную шляпу,
Поеду я в город Анапу,
И там я всю жизнь пролежу
На солёном, как вобла, пляжý.

Лежу на пляжý я и млею,
О жизни своей не жалею,
И пенится берег морской
Со своей неуёмной тоской.

Перспективы на жизнь очень мрачные,
Я решу наболевший вопрос:
Я погибну под поездом дачным,
Улыбаясь всем промеж колёс.

Раскроется злая пучина,
Погибнет шикарный мужчина,
И дамы, увидевши гроб,
Поймут, что красавец усоп.

Останется чёрная шляпа,
Останется город Анапа,
Останется берег морской
Со своей неуёмной тоской.

Надену я чёрную шляпу,
Поеду я в город Анапу,
И там я всю жизнь пролежу
На солёном, как вобла, пляжý.

 

 

ПЕСНЯ ПРО ПОДОЛ
    (Г.Бальбер)


А мой дедушка родной,
Киевлянин коренной,

Чуть однажды не сошел с ума:

Слух по Киеву прошел,
Что должны снести Подол

И построить новые дома.


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.
И в Одессе, и в Москве,
И в таёжном городке,

Где б ты ни был, где бы ты ни шёл,

Пусть ты Киева не знал,
Но, уверен, что слыхал

"Гоп-со-смыком",- песню про Подол.


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.
Верхний Вал и Нижний Вал,-
Сам Хмельницкий здесь бывал

И водил поить свого коня.

А там, где пил вот этот конь,
Там щас строят "Оболонь"

По проекту завтрашнего дня.


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.
Обойдёшь все города,
Но нигде и никогда

Ты не сможешь помолиться-таки богу,

Но маланский наш народ
Где не ищет - то найдёт

Только на Подоле синагогу!


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.
А с Подола, где ремонт,
Переехал весь бомонд:

Минское шоссе им возвели.

Хоть в квартирах там паркет,
И клопов в обоях нет,

Подоляне всё ж возмущены.


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.
Древний киевский проспект
Звал Петра к себе за стол,

Но к боярам Пётр таки не пошёл,

Поклонился он отцам,
И палатам, и дворцам,-

Домик на Подоле предпочёл.


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.
А в эти двери сотни пуль
Всадил петлюровский патруль,

Рассердясь на бабушку мою.

Но мой дед - он хавар тот:
Он поставил пулемёт,-

Но таки петлюровцы в аду!


Но без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

Это же кусок Одессы
(Это новость и для прессы!)

И мемориальные места.

[Ой! Магнитофон сломался! Проверьте Flash Plugin!]

 

 


Зашёл в одесский кабачок "Гамбринус",
Вино там стоит пятачок - я скинул,
С бутылкой там сижу наедине,
Не плачь, милашка, обо мне.

Так будь здорова, дорогая!
Я надолго уезжаю,
А когда вернусь - не знаю,
Так прости-прощай!


Прощай, ты друга не забудь,
Твой друг уходит в дальний путь,
К тебе я постараюсь завернуть
Как-нибудь, как-нибудь, как-нибудь.

Так будь здорова, дорогая!
Я надолго уезжаю,
А когда вернусь - не знаю,
Так прости-прощай!


"Вернись, попробуй, дорогой,-
Тебя я встречу кочергой!
Таких пинков в дорогу надаю,-
Забудешь песенку свою!"

Так будь здорова, дорогая!
Я надолго уезжаю,
А когда вернусь - не знаю,
Так прости-прощай!


Когда бродяги пьют вино,
Тогда бродягам всё равно.
Эх, было б видно только в кружке дно,-
Всё равно, всё равно, всё равно.

Так будь здорова, дорогая!
Я надолго уезжаю,
А когда вернусь - не знаю,
Так прости-прощай!


В Одессе много кабаков,
Погрейся где - и будь таков!
А завтра, может, снова исправдом,
А потом - суп с котом и дурдом!

Так будь здорова, дорогая!
Я надолго уезжаю,
А когда вернусь - не знаю,
Так прости-прощай!


 

 

ПОСПЕЛИ ВИШНИ


Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани поспели вишни,
А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане,
А мы под вечер погулять как будто вышли.

А ты, Григорий, не ругайся,
А ты, Петька, не кричи,
А ты с кошёлками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь весёлый смех.


"Ребяты, главное - спокойствие и тише!"
"А как заметят?" - "Не, не заметят"
"А как заметят - мы воздухом здесь дышим",-
Сказал с кошёлками соседский Петька.

А ты, Григорий, не ругайся,
А ты, Петька, не кричи,
А ты с кошёлками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь весёлый смех.


"А ну-ка, Петя, нагни скорее ветку!"-
А он все вишни в рубаху ссыпал.
Слезай, Петька,- перегнул ты слишком ветку
И вместе с вишнями в осадок выпал.

А ты, Григорий, не ругайся,
А ты, Петька, не кричи,
А ты с кошёлками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь весёлый смех.


Пусть дядя Ваня купает тётю Груню
В колхозной бане, крестьянской бане.
Мы скажем дружно: "Спасибо, тётя Груня!
И дядя Ваня, и дядя Ваня!"

А ты, Григорий, не ругайся,
А ты, Петька, не кричи,
А ты с кошёлками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь весёлый смех.


Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани поспели вишни,
А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане,
А мы под вечер побухать как будто вышли...

 

 

     
(А.Писарев)


В коммунизм я верю рьяно,
Верю - он таки придёт.
Трезвый буду или пьяный,-
Он таки меня найдёт.

Попрошу его я разом,
Слёзно попрошу:
Проведи-таки мне по приказу
Чью-нибудь жену!

Но <на ручку> что тебе - жалко?-
Я ж её не съем:
Брошу три-четыре палки,
Может быть, и семь.

Иль машину дай, наверно:
Проку в бабе - что?
Лучше всю свою я нервность
Брошу на авто́.

А в коммунизм всё же я верю рьяно,
Верю, он придёт,
Трезвый буду или пьяный,-
Он меня найдёт.

 

 


Ну, что ты смотришь на меня в упор?
Я твоих не испугаюсь глаз.
Давай закончим этот разговор,
Оборвав его в последний раз.

Так что же,- брось, брось,
Жалеть не стану,
Я таких как ты всегда достану,
Ты же поздно или рано
Всё равно ко мне придешь!


Провожу тебя я на крыльцо,
Как у нас с тобою повелось.
На, возьми своё кольцо,
А моё - хоть под забором брось!

Так что же,- брось, брось,
Жалеть не стану,
Я таких как ты всегда достану,
Ты же поздно или рано
Всё равно ко мне придешь!


Ты ушла, словно в ночной туман,
Опустив насмешливо глаза.
Давай закончим этот разговор,-
А в глазах всё та же бирюза.

Так что же,- брось, брось,
Жалеть не стану,
Я таких как ты всегда достану,
Ты же поздно или рано
Всё равно ко мне придешь!


 

 

СИГАРЕТА


Если женщина изменит,
Я грустить не долго буду,
Закурю я сигарету,
И о ней я позабуду.

Сигарета, сигарета,-
Никогда не изменяешь,
Я люблю тебя за это,
Ты сама об этом знаешь!


И зимой, и летом знойным
Я люблю дымок твой тонкий,
Я привязан к сигарете
Даже больше, чем к девчонке.

Сигарета, сигарета,-
Никогда не изменяешь,
Я люблю тебя за это,
Ты сама об этом знаешь!


Если вновь случится это:
Моя женщина вернется,-
Закурю я сигарету,
Голубой дымок завьётся.

Сигарета, сигарета,-
Никогда не изменяешь,
Я люблю тебя за это,
Ты сама об этом знаешь!


 

 

    


Каждый вечер в кабацком дыму,
Видя дикие, пьяные рожи...
Для чего я там был не пойму,
Но тоска и сейчас меня гложет.

Где-то за́ полночь в том кабаке,
Когда гасятся яркие люстры,
Словно призрак мелькнул вдалеке:
Образ женщины, женщины-чувства.

Я лица её точно не помню,
Помню пепельную гриву волос,
Я тогда её был не достоин,
Только чувство с собой я унёс.

Позабыв и кабак, и гитару
Я искал её тысячу лет,
Где я был, где я ни был - не знаю,-
Только пепельной гривы всё нет.

Тыщу лет я по свету скитался,
Не теряя надежду найти,
И однажды я вдруг оказался
Близ забора, куда не войти.

Там при входе "колючка" и стража:
Женской зоны полнейший комплект.
Может, здесь моей жизни пропажа,-
Но и здес


Источник: http://www.severnij.dp.ua/songs.html



Рекомендуем посмотреть ещё:



Брату которого уже нет рядом Стихи Плакат компьютерного класса

Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у Стих сижу одна я у

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ